Когда я сказал друзьям, что еду покорять Кавказ, они представили меня с ледорубом на фоне снежных вершин. На самом деле я ехал с бутербродами и бутылкой воды, потому что в спортзал я хожу только мимо.
Первое, что я понял на месте: горы Кавказа — это не картинка из «ВКонтакте». Они огромные. Они дышат. И они, кажется, нарочно пододвинули вершину Эльбруса поближе, чтобы я точно увидел, какой я мелкий.
Мы пошли на небольшую прогулку. Гид сказал: «Тропа простая, метров 500 перепада». Для горца 500 метров — это как с кровати слезть. Для меня — как взять штурмом Эверест в тапочках. Через 15 минут мой пульс отбивал ритм барабана, а ноги шептали: «Ты нам не начальник».
Главное открытие: в горах очень коварный воздух. Он кажется свежим и прозрачным, но когда начинаешь дышать, понимаешь, что воздуха в лёгких меньше, чем надежды на пенсию. Я сидел на камне, смотрел на горный ручей и думал: «Вот она, вечность... или это у меня в глазах двоится?»
Кульминацией стал обед. Я достал бутерброд с колбасой, как вдруг налетел ветер такой силы, что мой сэндвич решил стать птицей и улетел в ущелье. Я проводил его взглядом, полным философской грусти. Местный ослик, который пасся рядом, посмотрел на меня с таким презрением, будто я опозорил весь род человеческий.
Но самое смешное случилось на спуске. Я наступил на гладкий камень, ноги поехали, и я совершил "красивый" кувырок в заросли барбариса. Друзья испугались, а я лежал, весь в колючках, смотрел в небо и ржал. Потому что понял: Кавказ меня не победил — он просто решил меня немножко пожамкать и поставить на место.
Когда мы вернулись в город, я чувствовал себя былинным богатырём. Правда, богатырём, у которого отваливаются ноги, а в кармане завалялся барбарис. Но горы мне подмигнули снежными шапками. Они знали: я ещё вернусь. Наверное, на такси. И с нормальным ветровым стеклом.
Неунывающий турист Платон Михайлов.
Первое, что я понял на месте: горы Кавказа — это не картинка из «ВКонтакте». Они огромные. Они дышат. И они, кажется, нарочно пододвинули вершину Эльбруса поближе, чтобы я точно увидел, какой я мелкий.
Мы пошли на небольшую прогулку. Гид сказал: «Тропа простая, метров 500 перепада». Для горца 500 метров — это как с кровати слезть. Для меня — как взять штурмом Эверест в тапочках. Через 15 минут мой пульс отбивал ритм барабана, а ноги шептали: «Ты нам не начальник».
Главное открытие: в горах очень коварный воздух. Он кажется свежим и прозрачным, но когда начинаешь дышать, понимаешь, что воздуха в лёгких меньше, чем надежды на пенсию. Я сидел на камне, смотрел на горный ручей и думал: «Вот она, вечность... или это у меня в глазах двоится?»
Кульминацией стал обед. Я достал бутерброд с колбасой, как вдруг налетел ветер такой силы, что мой сэндвич решил стать птицей и улетел в ущелье. Я проводил его взглядом, полным философской грусти. Местный ослик, который пасся рядом, посмотрел на меня с таким презрением, будто я опозорил весь род человеческий.
Но самое смешное случилось на спуске. Я наступил на гладкий камень, ноги поехали, и я совершил "красивый" кувырок в заросли барбариса. Друзья испугались, а я лежал, весь в колючках, смотрел в небо и ржал. Потому что понял: Кавказ меня не победил — он просто решил меня немножко пожамкать и поставить на место.
Когда мы вернулись в город, я чувствовал себя былинным богатырём. Правда, богатырём, у которого отваливаются ноги, а в кармане завалялся барбарис. Но горы мне подмигнули снежными шапками. Они знали: я ещё вернусь. Наверное, на такси. И с нормальным ветровым стеклом.
Неунывающий турист Платон Михайлов.